debitor

Я скотина, я сволочь. Я снова ненавижу себя. Я снова заставляю страдать Андрея. Сука я и нет мне прощения. Я хочу отдохнуть от отношений, а он не понимает, в чем дело, и думает, что чем-то обидел меня... Я видела сегодня его состояние. Сука. Слышала его истерический смех, такой бывает только когда случается конкретное дерьмо, и ты не можешь ничего с ним сделать, ты не знаешь, что делать, и отчаяние в голосе. Дрянь. Чувствовала дрожь его тела и силу, которой он сжимал мою руку, и как быстро бьется его сердце. Стерва. Видела его вымученную улыбку, которую он натягивал на лицо, что бы его не исказила боль. Блядь. Видела слезы в его глазах. Мразь.
А еще я видела, как он смотрел на рельсы в метро, и чувствовала, как он судорожно вздохнул, и как дрожь прошла по его телу когда на станцию внесся поезд. И как он дернулся в сторону этого поезда. И он бы оказался там, на рельсах, под поездом, если бы я не обнимала его со всей силой, что у меня есть. Сука. Я просто сука.

Я не знаю, с чего начать эту запись...
Так. Натаха с Максом почти помирились, но 99% из 100 что они через три недели расстанутся уже окончательно. На миньке сегодня было хуево, народу мало, заряжать некому, но зато мы выиграли 7:2 =) Я чуть не посралась с Андреем и половину второго тайма била кулаком по железным перилам, не сильно, но синяк остался... Он меня с ума сводит... Вчера он задал мне вопрос, от которого я до сих пор в шоке... Он спросил, не хотела бы я выйти за него замуж... в будущем, конечно... я не знала, что сказать... я просто была в шоке. Я вообще не собираюсь замуж... хотя сейчас все чаще и чаще представляю, как буду жить с ним, как он будет возиться с детишками... ебааааааааааааааааааааааааааааааааааать... я сама себя не узнаю... А еще вчера он сказал Нате примерно такие слова: "Я её очень сильно люблю, я жить без неё не могу. Если мы расстанемся, я не переживу этого, скорее всего покончу с собой. Она в сердце, такое ощущение, что она вместе с кровью в моих венах течет..." он и мне нечто подобное говорил, но я усердно настаивала, что жить без меня он сможет... ох, ебать... и это сказал не 16-ти летний паренек, не наученный еще жизнью, а парень, которому 21. Вполне серьезный и зрелый... И, кажется, я его люблю...

Он и вправду хуёвый. Сегодня я встретила Гошу. Он наконец-то удосужился поздороваться со мной. Я не стала отвечать ему. Я промолчала. Мне просто не о чем разговаривать с этим человеком. У меня есть парень, и я счастлива с ним. Почти. Я не могу понять, мне просто нравится играть с ним, узнать насколько я стерва, и на что он ради меня пойдет в следующий раз. Или же я действительно очень сильно по нему скучаю, и хочу увидеть, обнять и целовать долго-долго нежно-нежно... Гоша - это первая хуйня, которая случилась со мной сегодня. Вторая - это весть о том, что с Андреем я не увижусь до среды как минимум. Третья хуйня - самая неожиданная, как серпом сами знаете по чему. Натаха хочет расстаться с Максом. Она уже все решила, и скажет ему об этом завтра. Четвертая хуйня вытекает из третьей - я треплюсь с Максом по телефону и в это же время переписываюсь с Натой. Они оба хотят узнать мысли друг друга, но так, что бы другой об этом не знал. Все это делалось через меня. Противно. Я хочу помочь двум своим друзьям, и в то же время лгу им обоим. Ощущение, будто меня используют. Но это еще фигня, я же знаю, что они это делают не со зла. Макс сам был на грани истерики. Я же в истерике сейчас. И это - Шестая хуйня. Пятая же хуйня - самая хуевая. Я не могу поговорить с Андреем, когда мне это действительно нужно, когда у меня истерика, когда я хочу говорить только с ним. Он спит. Наверное. Я надеюсь, что он спит. Надеюсь потому, что не знаю, в каком он был состоянии после моей последней смс-ки. Я слишком жестока с ним. Я не хочу этого, но так получается, всегда. Я говорю ему то, о чем думаю, а ему от этого больно. Он никогда об этом не говорит, но это видно. Блять. Меня все заебло. Я хочу, что бы этот сраный день поскорее кончился. Пойду чай зеленый пить.

В дом престарелых привезли новенького. Крупный мужчина без ног сидел на низенькой тележке. Уверенно огляделся и медленно въехал в помещение. Сориентировался сразу, без подсказки. Не спеша объехал весь наш трехэтажый дом, помещение за помещением. Начал со столовой. Было время обеда. Посмотрел, чем кормят, невесело усмехнулся, есть не стал. Поднялся на лифте на третий этаж - этаж смертников, отделение для доходяг. Без паники и суеты заглядывал в каждую комнату, не зажимал брезгливо нос, не отворачивался от правды. Увидел беспомощных стариков, неподвижно лежащих на кроватях, услышал стоны и крики. К вечеру вернулся в отведенную ему комнату, лег на кровать.
Хорошая комната на втором этаже. С одним соседом. На двери красивая табличка с надписью: "Здесь живет ветеран Великой Отечественной войны". Нормальные условия для жизни. Можно три раза в день посещать столовую, есть то, что дают, по вечерам вместе со всеми смотреть телевизор. Положенная часть пенсии с лихвой покроет нехитрые потребности пожилого человека - сигареты, чай, печенье. Если захочется, никто и ничто не помешает покупать водку и пить её на пару с соседом, вспоминать прошлое, рассказывать друг другу о том, как воевали и побеждали, всегда побеждали. Можно до тех пор, пока остаются силы в руках, дотолкать свою тележку до туалета, пока рука держит ложку, пока хватит жизни ежедневно бороться за право считать себя человеком.
В тот вечер водки у них не было. Сосед попался добродушный. Уже смирившийся с казенной жизнью, тихий старичок весь вечер и половину ночи слушал рассказ новенького. Безногий четким командирским голосом подробно описывал всю свою жизнь. Но о чем бы ни начинал он рассказывать, все сводилось к одному: на войне он был офицером дальней разведки.
Офицеры дальней разведки. Проверенные, смелые бойцы, лучшие из лучших, самые-самые. Элита. Через минные заграждения пробирались они на вражескую территорию, уходили в глубокий тыл. Возвращались не все, те, кто возвращался, шел в тыл врага снова и снова. На войне как на войне. Они не бегали от смерти, ходили на задания, делали, что прикажут. Смерть не самое худшее, что может случиться с человеком. Боялись плена - позора, унижения, беспомощности. Пленных и раненных в дальней разведке не было. По инструкции, человек, замедляющий передвижение группы, должен был застрелиться. Правильная инструкция. Смерть одного лучше смерти всех. Один убивал себя, остальные шли дальше - выполнять задание, бить врага. Мстить за свою страну, за погибших друзей, за того, кто добровольно ушел из жизни ради общего дела. Если ранение было настолько тяжелым, что солдат не мог застрелиться сам, рядом всегда был друг, вынужденный помочь. Настоящий друг, не трепло, не собутыльник или просто сосед по подъезду. Тот, кто не предаст, поделится последним куском хлеба, предпоследней пулей.
Офицер все расказывал и рассказывал. Про то, как подорвался на мине. Как просил друга: "застрели". Несчастный случай произошел недалеко от границы, друг дотащил его до своих, десяток километров - не глубокий тыл. Как боялся всю жизнь быть в тягость, работал в артели, шил мягкие игрушки. Женился, вырастил детей. Дети хорошие, только не нужен им уже безногий старик.
А под утро офицер перепилил себе горло перочинным ножиком. Долго пилил. Маленький тупой ножик. И ничего не услышал сквозь чуткий старческий сон его сосед-бедолага. Ни звука, ни стона.
Умер офицер дальней разведки. Правильно умер, по Уставу. Только не было рядом друга, настоящего друга, который выкурил бы с ним последнюю сигарету, дал пистолет и отошел тактично в сторону, что бы не мешать. Не было друга рядом, не было. Жаль.

Рубен Давид Гонсалес Гальего. "Белое на черном".
Просто очень хорошая книга.

Я себя опять каким-то овощем чувствую. Не, честно. Скорее всего баклажаном =)))
вот так я ща себя ощущаю.
гыыыыыыыыы
А в субботу я наконец-то провела ночь с Андреем... И поняла, что свет клином не сошелся на Гоше, и вообще пошел он на хуй. Э-эх... почаще бы такие ночки выдавались ;)
А на работе я вообще с ума схожу, сама с собой в балду играю:
да песню про Банана пою =)))
В общем, все весьма неплохо, просто нет настроения...
Во многом из-за этого:


Вот... а теперь я пойду спать, ибо завтра опять на работу.
P.S.: Ненавижу сраный билайн!!!

Прожив в России 10 лет американец так и не понял почему «пиздато» - это хорошо, а «хуево» -это плохо.
Но более непонятным для него было почему «пиздец» - это хуже чем «хуево», а «охуительно» - это лучше чем «пиздато».

Во истину! АМИНЬ!

Слабый пол сильнее сильного в силу слабости сильного пола перед слабым.

Уже 4 утра...мне в 7 вставать...бляяяяя! Placebo - My sweet prince. Слушаю уже раз в 20-й... Макс обещал, что на слезу пробьет... пока не пробило. Бля, Андрей не позвонил, сто пудово в Казани хуйни натворил всякой... Что-то я за него переживать сильно стала... и даже немного скучать... Какая же я все-таки сука. Не представляю, что с ним будет, когда мы расстанемся... Опять жалость берет надо мной вверх... Паршивое чувство... как писал Собаккааа(П.Тетерский), это самое опасное чувство, и нельзя позволять ему завлодеть тобой. Иначе - жопа. Н-да... сегодня действительно хуевый день. Много было неприятного, даже вспоминать все это не хочу. В пизду. Надо спать идти. Все-таки на работу завтра. Proc? Хочется посмотреть хорошее кино, умное, и что бы поплакать можно было. Что-нибудь типа "Гарпастума". А вокруг одни сраные голливудские дешевки и наши сериалы, тоже дешевые...
Ебать! Такого хуевого настроения у меня уже давно не было... и сраный югб как обычно не открывается... ну уй с ним... Уже и птички за окном щебечут.Пойду-ка спать и может, мне приснятся бабочки...

Мне уже 18... Не верю! Точнее не ощущаю... Вчера я поняла одну вещь... Точнее, поняла я это уже давно, а вот приняла только вчера. Приняла как есть, со всей жестокостью и болью и жалкостью. "Мне остаётся только плакать..." поёт в левое ухо Lumen. А плакать я не могу, потому, что как поплачешь, становится легче... А мне не станет. Я это тоже вчера поняла. Боль. Боль. Пустота. Зияющая дыра где-то во мне... Где-то в глубине... Бляяяяя... Я овощ. Недавно была у бабушки, и она спроила про Степу с Любой. А потом сказала:"Она его очень любит. И никого уже не полюбит так сильно." И тогда меня словно пронзило мыслью, что я тоже никого уже так сильно не полюблю. Если полюблю вообще. Я свою жизнь без него не представляю. И ни с каким Андреем, ни даже с Олегом, ни с Диогеном я счастлива не буду... Бля! Диоген! Ахуеть, дайте две! У тебя с ним даже ничего не было! Я ж говорю, овощ. Я уже даже ни на что не надеюсь... А так хочется встретить его, и что бы он сказал:"я люблю тебя." Но он этого не скажет. Он ничего не скажет. Только опустит голову, и пройдет мимо. 220V прямо в сердце при мысли об этом... Как тогда... Вырвать сердце, что бы больше не болело... Просто уже невыносимо... Тихо-тихо...оно бьётся...размеренно, спокойно...а потом резко замирает...и невозможно дышать...и все сжимается внутри в маленький комочек...больно.нестерпимо. И как я еще жива?... Знаю только одно: в этом мне помогли друзья...если бы не они, я бы уже давно не жила. Только ради них я еще держусь. Светлые воспоминания о нем омрачаются взглядом в будущее...его я не вижу...без него... Просто я поняла, что все еще люблю Гошу.

Словами не передать. Просто очень больно. Очень. Так, что хочется кричать. Но крик будет нем. Его никто не услышит. Держись. Больнее все равно не будет.

Лунный свет через щель зановесок проникает в комнату. 12 февраля... 13... 14... Ненавижу! Не потому, что в этот день не получала никогда много валентинок. Просто в этот день всегда тот, кто был нужен, был не со мной. Кроме...прошлого года. Маленькая надежда таится в душе... что он что-то сделает...позвонит/напишет/зайдет/случайно встретимся... Но чудес не бывает. Не береди больную душу. Выкинь его из головы. Хотя бы из головы. Сердцу не прикажешь... А оно кровью обливается, как представлю, что он обо мне не думает. Неужели он даже не вспоминает обо мне? О ком он думает перед сном? Когда не может уснуть? Когда я думаю о нем? Трудно дышать... Я не здесь... Я где-то далеко. Я год назад. Я с ним. Я жива. Снова зажгу свечной фонарик, и будет уютно и тепло. И я усну. И будет чудо. Когда-нибудь и со мной случится чудо... Когда-нибудь.